Стихотворение

Детские, школьные стихи, творчество советского поэта Городецкого Сергея

Первый снег
Сергей Городецкий
Месяц с Солнцем стал считаться,
Кому раньше подыматься,
Раз-два-три-четыре-пять,
Вышел ветер полетать,
Напустил он птиц крылатых,
Облак серых и лохматых.
Запушило небосвод,
Днём и ночью снег идёт,
А меж облак, под оконцем,
Плачут горько Месяц с Солнцем:
Раз-два-три-четыре-пять.
Кому тучи разгонять?

Лирика, творчество известные стихотворения Николая Тихонова.

Опять стою на мартовской поляне...
Николай Тихонов
Опять стою на мартовской поляне,
Опять весна - уж им потерян счёт,
И в памяти, в лесу воспоминаний,
Снег оседает, тает старый лёд.

И рушатся, как ледяные горы,
Громады лет, вдруг превращаясь в сны,
Но прошлого весенние просторы
Необозримо мне возвращены.

Грустные стихотворения, творчество известного поэта Суркова Алексея.

Герой
Алексей Сурков
Каюсь. Музу мою невзлюбила экзотика.
Не воспитанный с детства в охотничьих играх,
Мой герой не ходил за Чукотку на котика
И не целился в глаз полосатого тигра.

И норд-ост не трепал его пышные волосы
Под оранжевым парусом легкой шаланды.
Он не шел открывать неоткрытые полюсы,
Не скрывал по ущельям тюки контрабанды.

Стихи для школьников, творчество, лирика Бориса Чичибабина.

До могилы Ахматовой сердцем дойти нелегко...
Борис Чичибабин
До могилы Ахматовой сердцем дойти нелегко —
Через славу и ложь, стороной то лесной, то овражной,
По наследью дождя, по тропе, ненадежной и влажной,
Где печаль сентябрей собирает в полях молоко.

На могиле Ахматовой надписи нет никакой.
Ты к подножью креста луговые цветы положила,
А лесная земля крестный сон красотой окружила,

Известный советский поэт Шаламов. Творчество, стихотворения. Стихи о жизни, природе

Желание
Варлам Шаламов
Я хотел бы так немного!
Я хотел бы быть обрубком,
Человеческим обрубком...

Отмороженные руки,
Отмороженные ноги...
Жить бы стало очень смело
Укороченное тело.

Я б собрал слюну во рту,
Я бы плюнул в красоту,
В омерзительную рожу.

На ее подобье Божье
Не молился б человек,
Помнящий лицо калек...

Лирика, творчество, стихи русского советского поэта Наума Коржавина.

Апокалипсис
Наум Коржавин
Мы испытали все на свете.
Но есть у нас теперь квартиры —
Как в светлый сон, мы входим в них.
А в Праге, в танках, наши дети...
Но нам плевать на ужас мира —
Пьем в «Гастрономах» на троих.

Мы так давно привыкли к аду,
Что нет у нас ни капли грусти —
Нам даже льстит, что мы страшны.
К тому, что стало нам не надо,
Других мы силой не подпустим,—

Известные стихотворения советского русского поэта Левитанского.

Я люблю эти дни, когда замысел весь уже ясен и тема угадана...
Юрий Левитанский
Я люблю эти дни, когда замысел весь уже ясен и тема угадана,
А потом всё быстрей и быстрей, подчиняясь ключу, -
Как в «Прощальной симфонии» - ближе к финалу - ты помнишь, у Гайдна -
Музыкант, доиграв свою партию, гасит свечу
И уходит - в лесу всё просторней теперь - музыканты уходят -
Партитура листвы обгорает строка за строкой -

Русский язык

Константин Бальмонт

Язык, великолепный наш язык.
Речное и степное в нем раздолье,
В нем клекоты орла и волчий рык,
Напев, и звон, и ладан богомолья.

В нем воркованье голубя весной,
Взлет жаворонка к солнцу - выше, выше.
Березовая роща. Свет сквозной.
Небесный дождь, просыпанный по крыше.

Журчание подземного ключа.
Весенний луч, играющий по дверце.
В нем Та, что приняла не взмах меча,
А семь мечей в провидящее сердце.

И снова ровный гул широких вод.
Кукушка. У колодца молодицы.
Зеленый луг. Веселый хоровод.
Канун на небе. В черном - бег зарницы.

Костер бродяг за лесом, на горе,
Про Соловья-разбойника былины.
"Ау!" в лесу. Светляк в ночной поре.
В саду осеннем красный грозд рябины.

Соха и серп с звенящею косой.
Сто зим в зиме. Проворные салазки.
Бежит савраска смирною рысцой.
Летит рысак конем крылатой сказки.

Пастуший рог. Жалейка до зари.
Родимый дом. Тоска острее стали.
Здесь хорошо. А там - смотри, смотри.
Бежим. Летим. Уйдем. Туда. За дали.

Чу, рог другой. В нем бешеный разгул.
Ярит борзых и гончих доезжачий.
Баю-баю. Мой милый. Ты уснул?
Молюсь. Молись. Не вечно неудачи.

Я снаряжу тебя в далекий путь.
Из тесноты идут вразброд дороги.
Как хорошо в чужих краях вздохнуть
О нем - там, в синем - о родном пороге.

Подснежник наш всегда прорвет свой снег.
В размах грозы сцепляются зарницы.
К Царь-граду не ходил ли наш Олег?
Не звал ли в полночь нас полет Жар-птицы?

И ты пойдешь дорогой Ермака,
Пред недругом вскричишь: "Теснее, други!"
Тебя потопит льдяная река,
Но ты в века в ней выплывешь в кольчуге.

Поняв, что речь речного серебра
Не удержать в окованном вертепе,
Пойдешь ты в путь дорогою Петра,
Чтоб брызг морских добросить в лес и в степи.

Гремучим сновиденьем наяву
Ты мысль и мощь сольешь в едином хоре,
Венчая полноводную Неву
С Янтарным морем в вечном договоре.

Ты клад найдешь, которого искал,
Зальешь и запоешь умы и страны.
Не твой ли он, колдующий Байкал,
Где в озере под дном не спят вулканы?

Добросил ты свой гулкий табор-стан,
Свой говор златозвонкий, среброкрылый,
До той черты, где Тихий океан
Заворожил подсолнечные силы.

Ты вскликнул: "Пушкин!" Вот он, светлый бог,
Как радуга над нашим водоемом.
Ты в черный час вместишься в малый вздох.
Но Завтра - встанет! С молнией и громом!

Русский язык

Иван Тургенев

Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!

Июнь, 1882

Нашему юношеству

Владимир Маяковский
На сотни эстрад бросает меня, 
на тысячу глаз молодежи.
Как разны земли моей племена,
и разен язык
 	и одёжи!
Насилу,
 	пот стирая с виска,
сквозь горло тоннеля узкого
пролез.
 	И, глуша прощаньем свистка,
рванулся 
 	курьерский 
 		с Курского! 
Заводы. 
 	Берёзы от леса до хат 
бегут, 
 	листками вороча, 
и чист 
 	— как-будто слушаешь МХАТ, 
московский говорочек. 
Из-за горизонтов, 
 	лесами сломанных, 
толпа надвигается 
 	мазанок. 
Цветисты бочка́ 
 	из-под крыш соломенных, 
окрашенные разно. 
Стихов навезите целый мешок, 
с таланта 
 	можете лопаться — 
в ответ 
 	снисходительно цедят смешок 
уста 
 	украинца-хлопца. 
Пространства бегут, 
 	с хвоста нарастав, 
их жарит 
 	солнце-кухарка. 
И поезд 
 	уже 
 		бежит на Ростов, 
далеко за дымный Харьков. 
Поля — 
 	на мильоны хлебных тонн, 
как будто 
 	их гладят рубанки, 
а в хлебной охре 
 	серебряный Дон 
блестит 
 	позументом кубанки. 
Ревём паровозом до хрипоты, 
и вот 
 	началось кавказское — 
то го́ловы сахара высят хребты, 
то в солнце — 
 	пожарной каскою. 
Лечу 
 	ущельями, свист приглушив. 
Снегов и папах седи́ны, 
Сжимая кинжалы, стоят ингуши, 
следят 
 	из седла 
 		осетины. 
Верх 
 	гор — 
 		лёд, 
низ 
 	жар 
 		пьёт, 
и солнце льёт йод. 
Тифлисцев 
 	узнаешь и метров за́ сто, 
гуляют часами жаркими, 
в моднейших шляпах, 
 	в ботинках носастых, 
этакими парижаками. 
По-своему 
 	всякий 
 		зубрит азы, 
аж цифры по своему снятся им. 
У каждого третьего — 
 	свой язык 
и собственная нация. 
Однажды, 
 	забросив в гостиницу хлам, 
забыл, 
 	где я ночую. 
Я 
 	адрес 
 		по-русски 
 			спросил у хохла, 
хохол отвечал: 
 	— Нэ чую. — 
Когда ж переходят 
 	к научной теме, 
им 
 	рамки русского 
 		у́зки, 
с Тифлисской 
 	Казанская академия 
переписывается по-французски. 
И я 
 	Париж люблю сверх мер 
(красивы бульвары ночью!). 
Ну, мало ли что — 
 	Бодлер, 
 		Малярмэ 
и этакое прочее! 
Но нам ли, 
 	шагавшим в огне и воде 
годами 
 	борьбой прожжёнными, 
растить 
 	на смену себе 
 		бульвардье 
французистыми пижонами! 
Используй, 
 	кто был безъязык и гол, 
свободу Cоветской власти. 
Ищите свой корень 
 	и свой глагол, 
во тьму филологии влазьте. 
Смотрите на жизнь 
 	без очков и шор, 
глазами жадными цапайте 
всё то, 
 	что у вашей земли хорошо 
и что хорошо на Западе. 
Но нету места 
 	злобы мазку, 
не мажьте красные души! 
Товарищи юноши, 
 	взгляд — на Москву, 
на русский вострите уши! 
Да будь я 
 	и негром преклонных годов, 
и то, 
 	без унынья и лени, 
я русский бы выучил 
 	только за то, 
что им 
 	разговаривал Ленин. 
Когда 
 	Октябрь орудийных бурь 
по улицам 
 	кровью ли́лся, 
я знаю, 
 	в Москве решали судьбу 
и Киевов 
 	и Тифлисов. 
Москва 
 	для нас 
 		не державный аркан, 
ведущий земли за нами, 
Москва 
 	не как русскому мне дорога, 
а как огневое знамя! 
Три 
 	разных истока 
 		во мне 
 			речевых. 
Я 
 	не из кацапов-разинь. 
Я — 
 	дедом казак, другим — 
 		сечевик, 
а по рожденью 
 	грузин. 
Три 
 	разных капли 
 		в себе совмещав, 
беру я 
 	право вот это — 
покрыть 
 	всесоюзных совмещан. 
И ваших 
 	и русопетов. 
1927

Страницы